Евгений Сокольский предлагает Вам запомнить сайт «Комсомольская правда»
Вы хотите запомнить сайт «Комсомольская правда»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Иванка Трамп: мы все должны объединиться и быть одной страной

развернуть
Плиний Старший
 

Плиний Старший ( Гай Плиний Секунд), (лат. Gaius Plinius Secundus) (23 г. н. э. — 25 августа 79 г. н. э.) — римский писатель-эрудит, автор «Естественной истории»

. Старшим он называется в отличие от своего племянника, Плиния Младшего.

Родился в 23 г. н. э. в Комо (лат. Comum), цветущей римской колонии в Верхней Италии (по-тогдашнему — Цизальпинской Галлии). Образование получил, по-видимому, в Риме; но об этом не сообщают никаких сведений ни краткая его биография, написанная Светонием, ни письма его племянника, составляющие главный источник биографических данных о Плинии.

Плиний Старший, подобно многим другим современникам, был профессиональным военным.
В юности он ревностно служил в коннице, участвуя в разных походах, между прочим, против хавков — германского народа, жившего у Северного моря между реками Эмсом и Эльбой и описанного им в начале XVI книги его «Естественной истории».
Но в истории культуры он прежде всего знаменит своей 37-томной "Естественной Историей" (Historia Naturalis лат.) — огромным трудом энциклопедического характера, написанием которого он мог заниматься только в часы досуга.
"Естественная история" Плиния — настоящая энциклопедия древности в 37 книгах, включающая астрономию, физику, географию, ботанику, зоологию, антропологию, медицину, минералогию, металлургию, историю искусства. Написанию этого колоссального труда предшествовала не менее колоссальная подготовительная работа. По словам самого автора, он прочитал не менее 2 тыс. книг и сделал около 20 тыс. выписок. К этому Плиний добавил множество сведений, не известных его предшественникам. Несмотря на громадный охват знаний, "Естественная история" получилась у Плиния коллекцией бесчисленных данных, кое-как разделенных по отраслям знания, но очень слабо связанных между собой, критически не обработанных, и не приведенных в какую-нибудь логическую систему. Труд Плиния отличает абсолютно некритическое отношение к источникам и отчетливо выраженный антропоцентризм.

Несмотря на очевидные недостатки, авторитет "Естественной истории" Плиния Старшего был непререкаемым в течение последующих 12 — 14 веков и, пожалуй, ни одно из сочинений древности, за исключением Библии, не оказало такого влияния на представления людей поздней античности, средневековья и Возрождения.

Начинал Плиний префектом алы (т.е начальником конницы) при императоре Клавдии в 47 н.э. — 50 н.э., а в 50 н.э. — 51 н.э. служил в верхней Германии военным трибуном. В начале правления Нерона был прокуратором в Проконсульской Африке (совр. Тунис); в 66 н.э. — 69 н.э. был назначен прокуратором в Испанию; а после прихода к власти Веспасиана Плиний снискал личную дружбу императора и с 70 н.э. и до дня своей смерти командовал эскадрой, стоявшей в Мизене.

Побывал он и на Дунае (XXXI, 19, 25), и в Бельгии (VII, 17, 76), где тогда был прокуратором римский всадник Корнелий Тацит, отец или дядя знаменитого историка. Продолжительное пребывание в заальпийских странах дало ему возможность собрать о них немало сведений и написать большое сочинение о войнах римлян с германцами (лат. Bellorum Germaniae lib. XX), послужившее главным источником Тациту для его «Германии». Впоследствии он был прокуратором в Нарбонской Галлии и в Испании. Близость его к Веспасиану, с сыном которого Титом он вместе служил в Германии, выдвинула его на один из важнейших постов государственной службы: он был назначен начальником мизенского флота.

Во время пребывания Плиния старшего в этой должности произошло известное извержение Везувия. 24 августа 79 г. н. э., чтобы лучше наблюдать грозное явление природы, Плиний старший подошёл на судне слишком близко к месту катастрофы, и в Стабиях уже на суше пал жертвой своей любознательности и стремления помочь людям, отравившись серными испарениями. Подробности этого события изложены его племянником, Плинием Младшим, в длинном письме к Тациту (Epist. VI,16).

Плиний был человек необыкновенного трудолюбия. Не было такого места, которое бы он считал неудобным для ученых занятий; не было такого времени, которым бы он не воспользовался для того, чтобы читать и делать заметки. Он читал, или ему читали в дороге, в бане, за обедом, после обеда, причем отнималось время и у сна, насколько это было возможно, так как он считал потерянным всякий час, не посвященный умственным занятиям. Читались всякие книги, даже и плохие, так как, по мнению Плиния Старшего, нет столь дурной книги, из которой нельзя было бы извлечь какой-либо пользы.

Подробности об этом изумительном трудолюбии сообщает Плиний Младший, в одном из своих писем (Epist. III, 5), в котором перечисляет и ряд сочинений дяди: «De jaculatione equestri» (О кавалерийском метании), «De vita Pomponii Secundi» (Биография Помпония Секунда), три книги риторических сочинений (Studiosi III), восемь книг грамматического содержания («Dubii Sermonis», VIII), тридцать одна книга истории, начинавшейся с того пункта, где кончил свою историю Ауфидий Басс, вышеупомянутое сочинение о Германии и, наконец, тридцать семь книг «Естественной истории» («Naturalis Historiae» XXXVII). Кроме того, после смерти его осталось сто шестьдесят книг мельчайшего письма с выписками или заметками, какие он делал при чтении.

 
АФОРИЗМЫ ПЛИНИЯ СТАРШЕГО

Никто из смертных не бывает всякий час благоразумен.
Ничего нет более жалкого и более великолепного, чем человек.
Падает тот, кто бежит. Тот, кто ползет, не падает.
Стыдно признаться, но ведь из всех живых существ лишь один человек не знает, что для него полезно.
Хозяйский глаз важнее всего.
Человеческая природа жадна на новизну.
Болезням числа нет.
Каждому свое.
Как много дел считались невозможными, пока они не были осуществлены.
Наилучший наставник во всем — привычка.
Нам отказано в долгой жизни; оставим труды, которые докажут, что мы жили!
Нет искусства полезнее медицины.
Нет наслаждения, которое в конце концов не приводило бы к пресыщению.
Нет худа без добра.
Ни дня без строчки.

 

 

Плиний Младший. Письма (фрагменты)

 

Гай Плиний Секунд Старший
Книга VI

Письмо 161

Плиний Тациту привет.

Ты просишь описать тебе гибель моего дяди; хочешь точнее передать о нем будущим поколениям. Благодарю; я знаю, что смерть его будет навеки прославлена, если ты расскажешь о ней людям. (2) Он, правда, умер во время катастрофы, уничтожившей прекрасный край с городами и населением их, и это памятное событие сохранит навсегда и его имя; он сам создал много трудов, но твои бессмертные произведения очень продлят память о нем. (3) Я считаю счастливыми людей, которым боги дали или свершить подвиги, достойные записи, или написать книги, достойные чтения; к самым же счастливым тех, кому даровано и то и другое. В числе их будет и мой дядя - благодаря своим книгам и твоим. Тем охотнее берусь я за твое поручение и даже прошу дать его мне.

(4) Дядя был в Мизене и лично командовал флотом2. В девятый день до сентябрьских календ, часов около семи, мать моя показывает ему на облако, необычное по величине и по виду3. (5) Дядя уже погрелся на солнце, облился холодной водой, закусил и лежа занимался; он требует сандалии и поднимается на такое место, откуда лучше всего можно было разглядеть это удивительное явление. Облако (глядевшие издали не могли определить, над какой горой оно возникало; что это был Везувий, признали позже), по своей форме больше всего походило на пинию: (6) вверх поднимался как бы высокий ствол и от него во все стороны расходились как бы ветви. Я думаю, что его выбросило током воздуха, но потом ток ослабел и облако от собственной тяжести стало расходиться в ширину; местами оно было яркого белого цвета, местами в грязных пятнах, словно от земли и пепла, поднятых кверху. (7) Явление это показалось дяде, человеку ученому, значительным и заслуживающим ближайшего ознакомления. Он велит приготовить либурнику4 и предлагает мне, если хочу, ехать вместе с ним. Я ответил, что предпочитаю заниматься; он сам еще раньше дал мне тему для сочинения. (8) Дядя собирался выйти из дому, когда получил письмо от Ректины, жены Тасция5: перепуганная нависшей опасностью (вилла ее лежала под горой, и спастись можно было только морем), она просила дядю вывести ее из этого ужасного положения. (9) Он изменил свой план: и то, что предпринял ученый, закончил человек великой души; он велел вывести квадриремы6 и сам поднялся на корабль, собираясь подать помощь не только Ректине, но и многим другим (это прекрасное побережье было очень заселено). (10) Он спешит туда, откуда другие бегут, держит прямой путь, стремится прямо в опасность и до того свободен от страха, что, уловив любое изменение в очертаниях этого страшного явления, велит отметить и записать его.

(11) На суда уже падал пепел, и чем ближе они подъезжали, тем горячее и гуще; уже куски пемзы и черные обожженные обломки камней, уже внезапно отмель и берег, доступ к которому прегражден обвалом7. Немного поколебавшись, не повернуть ли назад, как уговаривал кормщик, он говорит ему: "смелым в подмогу судьба8: правь к Помпониану". (12) Тот находился в Стабиях9, на противоположном берегу (море вдается в землю, образуя постепенно закругляющуюся, искривленную линию берега). Опасность еще не близкая10 была очевидна и при возрастании оказалась бы рядом. Помпониан погрузил на суда свои вещи, уверенный, что отплывет, если стихнет противный ветер. Дядя прибыл с ним: для него он был благоприятнейшим. Он обнимает струсившего, утешает его, уговаривает; желая ослабить его страх своим спокойствием, велит отнести себя в баню; вымывшись, располагается на ложе и обедает - весело или притворяясь веселым - это одинаково высоко.

(13) Тем временем во многих местах из Везувия широко разлился, взметываясь кверху, огонь, особенно яркий в ночной темноте. Дядя твердил, стараясь успокоить перепуганных людей, что селяне впопыхах забыли погасить огонь и в покинутых усадьбах занялся пожар. Затем он отправился на покой и заснул самым настоящим сном: дыхание у него, человека крупного, вырывалось с тяжелым храпом, и люди, проходившие мимо его комнаты, его храп слышали. (14) Площадка, с которой входили во флигель, была уже так засыпана пеплом и кусками пемзы, что человеку, задержавшемуся в спальне, выйти было бы невозможно. Дядю разбудили, и он присоединился к Помпониану и остальным, уже давно бодрствовавшим. (15) Все советуются, оставаться ли в помещении или выйти на открытое место: от частых и сильных толчков здания шатались; их словно сдвинуло с мест, и они шли туда-сюда и возвращались обратно. (16) Под открытым же небом было страшно от падавших кусков пемзы, хотя легких и пористых; выбрали все-таки последнее, сравнив одну и другую опасность. У дяди один разумный довод возобладал над другим, у остальных один страх над другим страхом. В защиту от падающих камней кладут на головы подушки и привязывают их полотенцами.

(17) По другим местам день11, здесь ночь чернее и плотнее всех ночей, хотя темноту и разгоняли многочисленные факелы и разные огни. Решили выйти на берег и посмотреть вблизи, можно ли выйти в море: оно было по-прежнему бурным и враждебным. (18) Дядя лег на подостланный парус, попросил раз-другой холодной воды и глотнул ее. Огонь и запах серы, возвещающий о приближении огня, обращают других в бегство, а его подымают на ноги. (19) Он встал, опираясь на двух рабов, и тут же упал12, думаю, потому что от густых испарений ему перехватило дыхание и закрыло дыхательное горло: оно у него от природы было слабым, узким и часто побаливало. Когда вернулся дневной свет (на третий день после того, который он видел в последний раз)13, тело его нашли в полной сохранности, одетым как он был; походил он скорее на спящего, чем на умершего.

(21) Тем временем в Мизене мать и я - но это не имеет никакого отношения к истории, да и ты хотел узнать только о его гибели. Поэтому я кончаю. (22) Добавлю одно: я передал все, при чем присутствовал сам и о чем услыхал почти сразу же, когда хорошо помнят, как все было14. Ты извлечешь главное: одно дело писать письмо, в другое - историю; одно - другу и другое - всем. Будь здоров.

Гай Плиний Секунд Старший
Книга VI

Письмо 20

Плиний Тациту привет.

Ты говоришь, что после письма о смерти моего дяди, которое я написал по твоей просьбе, тебе очень захотелось узнать, какие же страхи и бедствия претерпел я, оставшись в Мизене (я начал было говорить об этом, но оборвал себя). "Дух мой содрогается, о том вспоминая... все же начну"15.

(2) После отъезда дяди я провел остальное время в занятиях (для чего и остался); потом была баня, обед, сон, тревожный и краткий. (3) Уже много дней ощущалось землетрясение, не очень страшное и для Кампании привычное, но в эту ночь16 оно настолько усилилось, что все, казалось, не только движется, но становится вверх дном. (4) Мать кинулась в мою спальню, я уже вставал, собираясь разбудить ее, если она почивает. Мы сели на площадке у дома: небольшое пространство лежало между постройками и морем. (5) Не знаю, назвать ли это твердостью духа или неразумием (мне шел восемнадцатый год)17; я требую Тита Ливия, спокойно принимаюсь за чтение и продолжаю делать выписки18. Вдруг появляется дядин знакомый, приехавший к нему из Испании. Увидав, что мы с матерью, сидим, а я даже читаю, он напал на мать за ее хладнокровье, а на меня за беспечность. Я продолжаю усердно читать.

(6) Уже первый час дня19, а свет неверный, словно больной. Дома вокруг трясет; на открытой узкой площадке очень страшно; вот-вот они рухнут. Решено, наконец, уходить из города; за нами идет толпа людей, потерявших голову и предпочитающих чужое решение своему; с перепугу это кажется разумным; нас давят и толкают в этом скопище уходящих. (8) Выйдя за город, мы останавливаемся20. Сколько удивительного и сколько страшного мы пережили! Повозки, которым было приказано нас сопровождать, на совершенно ровном месте кидало в разные стороны; несмотря на подложенные камни, они не могли устоять на одном и том же месте. (9) Мы видели, как море отходит назад; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его. Берег явно продвигался вперед; много морских животных застряло в сухом песке. С другой стороны черная страшная туча, которую прорывали в разных местах перебегающие огненные зигзаги; она разверзалась широкими полыхающими полосами, похожими на молнии, но большими.

(10) Тогда тот же испанский знакомец обращается к нам с речью настоятельной: "если твой брат и твой дядя жив, он хочет, чтобы вы спаслись; если он погиб, он хотел, чтобы вы уцелели. Почему вы медлите и не убегаете?" Мы ответили, что не допустим и мысли о своем спасении, не зная, жив ли дядя. (11) Не медля больше, он кидается вперед, стремясь убежать от опасности.

Вскоре эта туча опускается к земле и накрывает море. Она опоясала и скрыла Капри, унесла из виду Мизенский мыс. (12) Тогда мать просит, уговаривает, приказывает, чтобы я убежал: для юноши это возможно; она, отягощенная годами и болезнями, спокойно умрет, зная, что не была причиной моей смерти. Я ответил, что спасусь только вместе с ней; беру ее под руку и заставляю прибавить шагу. (13) Она повинуется неохотно и упрекает себя за то, что задерживает меня.

Падает пепел, еще редкий. Я оглядываюсь назад: густой черный туман, потоком расстилающийся по земле, настигал нас. "Свернем в сторону, - говорю я, - пока видно, чтобы нас, если мы упадем на дороге, не раздавила идущая сзади толпа". (14) Мы не успели оглянуться - вокруг наступила ночь, не похожая на безлунную или облачную: так темно бывает только в запертом помещении при потушенных огнях. Слышны были женские вопли, детский писк и крик мужчин; одни окликали родителей, другие детей или жен и старались узнать их по голосам. (15) Одни оплакивали свою гибель, другие гибель близких; некоторые в страхе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам; большинство объясняло, что нигде и никаких богов нет, и для мира это последняя вечная ночь21. Были люди, которые добавляли к действительной опасности вымышленные, мнимые ужасы. Говорили, что в Мизене то-то рухнуло, то-то горит. Это была неправда, но вестям верили. (16) Немного посветлело, но это был не рассвет, а отблеск приближавшегося огня. Огонь остановился вдали; опять темнота, опять пепел, густой и тяжелый. Мы все время вставали и стряхивали его; иначе нас засыпало бы и раздавило под его тяжестью. (17) Могу похвалиться: среди такой опасности у меня не вырвалось ни одного стона, ни одного жалкого слова; я только думал, что я гибну вместе со всеми и все со, мной, бедным, гибнет: великое утешение в смертной участи22.

(18) Туман стал рассеиваться, расходясь как бы дымным облаком; наступил настоящий день23 и даже блеснуло солнце, но такое бледное, какое бывает при затмении. Глазам все еще дрожавших людей все предстало в измененном виде; все, словно снегом, было засыпано толстым слоем пепла. (19) Вернувшись в Мизен и кое-как приведя себя в порядок, мы провели тревожную ночь, колеблясь между страхом и надеждой. Осилил страх: землетрясение продолжалось, множество людей, обезумев от страха24, изрекали страшные предсказания, забавляясь своими и чужими бедствиями. (20) Но и тогда, после пережитых опасностей и в ожидании новых, нам и в голову не приходило уехать, пока не будет известий о дяде25.

Рассказ этот недостоин истории, и ты не занесешь его на ее страницы; если же он недостоин и письма, то пеняй на себя: ты его требовал. Будь здоров.

 


Ключевые слова: В мире
Опубликовано 13.08.2017 в 18:40

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Читать еще
В Пекине проходит XIX съезд Компартии Китая
18 окт, 06:34
0 0
Плеснувшему воду в раскаленное масло школьнику «присудили» премию Дарвина
18 окт, 06:04
0 0
РВСН испытывают новый ракетный комплекс шахтного базирования
18 окт, 05:25
0 0
Белый дом назвал опасной ошибкой блокирование указа Трампа о миграции
18 окт, 04:26
0 0
Вайнштейн вышел из совета директоров своей компании
18 окт, 03:49
0 0
Австрия выбрала сотрудничест…

Австрия выбрала сотрудничество с Россией и отвернулась от мигрантов

16 окт, 15:00
+5 1
Родственники погибших в одес…

Родственники погибших в одесском Доме профсоюзов потребовали импичмента Порошенко

11 окт, 21:39
+4 0
Ведущий ток-шоу «Время покаж…

Ведущий ток-шоу «Время покажет» в эфире накинулся на Майкла Бома за оскорбления России

12 окт, 20:45
+4 5
СК России: Украинского депут…

СК России: Украинского депутата и троих его подельников ждет арест

11 окт, 11:30
+3 0

Поиск по блогу

Читать